Неточные совпадения
—
Дети где? — спросила она
слабым голосом. — Ты привела их, Поля? О глупые!.. Ну чего вы побежали… Ох!
Детей же маленьких у нас трое, и Катерина Ивановна в работе с утра до ночи, скребет и моет и
детей обмывает, ибо к чистоте сызмалетства привыкла, а с грудью
слабою и к чахотке наклонною, и я это чувствую.
Мать наша, следуя плачевной и смертию разрешающихся от бремени жен ознаменованной моде, уготовала за многие лета тебе печаль, а дочери своей болезнь,
детям твоим
слабое телосложение.
Два инвалида стали башкирца раздевать. Лицо несчастного изобразило беспокойство. Он оглядывался на все стороны, как зверок, пойманный
детьми. Когда ж один из инвалидов взял его руки и, положив их себе около шеи, поднял старика на свои плечи, а Юлай взял плеть и замахнулся, тогда башкирец застонал
слабым, умоляющим голосом и, кивая головою, открыл рот, в котором вместо языка шевелился короткий обрубок.
Подойдя совсем, Алеша увидел пред собою
ребенка не более девяти лет от роду, из
слабых и малорослых, с бледненьким худеньким продолговатым личиком, с большими темными и злобно смотревшими на него глазами.
Слабые мужчины, женщины и
дети, перегоняя друг друга, направились к подводам и стали размещать на них мешки и потом сами влезать на них.
Но ужаснее всего показался ему этот стареющийся и
слабый здоровьем и добрый смотритель, который должен разлучать мать с сыном, отца с дочерью — точно таких же людей, как он сам и его
дети.
Он вспомнил всё, что он видел нынче: и женщину с
детьми без мужа, посаженного в острог за порубку в его, Нехлюдовском, лесу, и ужасную Матрену, считавшую или, по крайней мере, говорившую, что женщины их состояния должны отдаваться в любовницы господам; вспомнил отношение ее к
детям, приемы отвоза их в воспитательный дом, и этот несчастный, старческий, улыбающийся, умирающий от недокорма
ребенок в скуфеечке; вспомнил эту беременную,
слабую женщину, которую должны были заставить работать на него за то, что она, измученная трудами, не усмотрела за своей голодной коровой.
Прислуга чрезвычайно привязывается к
детям, и это вовсе не рабская привязанность, это взаимная любовь
слабых и простых.
В самой пасти чудовища выделяются
дети, не похожие на других
детей; они растут, развиваются и начинают жить совсем другой жизнью.
Слабые, ничтожные, ничем не поддержанные, напротив, всем гонимые, они легко могут погибнуть без малейшего следа, но остаются, и если умирают на полдороге, то не всё умирает с ними. Это начальные ячейки, зародыши истории, едва заметные, едва существующие, как все зародыши вообще.
Живо помню я старушку мать в ее темном капоте и белом чепце; худое бледное лицо ее было покрыто морщинами, она казалась с виду гораздо старше, чем была; одни глаза несколько отстали, в них было видно столько кротости, любви, заботы и столько прошлых слез. Она была влюблена в своих
детей, она была ими богата, знатна, молода… она читала и перечитывала нам их письма, она с таким свято-глубоким чувством говорила о них своим
слабым голосом, который иногда изменялся и дрожал от удержанных слез.
Самый даровитый сподвижник Невельского, Н. К. Бошняк, открывший Императорскую гавань, когда ему было еще только 20 лет, «мечтатель и
дитя», — так называет его один из сослуживцев, — рассказывает в своих записках: «На транспорте „Байкал“ мы все вместе перешли в Аян и там пересели на
слабый барк „Шелехов“.
Я слыхал даже, что ее хотели присудить к наказанию, но, слава богу, прошло так; зато уж
дети ей проходу не стали давать, дразнили пуще прежнего, грязью кидались; гонят ее, она бежит от них с своею
слабою грудью, задохнется, они за ней, кричат, бранятся.
Лишь изредка в какой-нибудь избе послышится
слабый голосок сонного младенца и затем скрип сцепа зыбки — то полусонная мать укачивает своего
ребенка.
Гвианец скажет, сколько мужчин, женщин и
детей прошло там, где европеец может видеть только
слабые и перепутанные следы на тропинке.
Ему казалось, кроме того, что за его грехи должны поплатиться также и
дети, которые будут непременно
слабыми и которых он не успеет «вывести в люди».
Он хотел броситься обнимать меня; слезы текли по его лицу; не могу выразить, как сжалось у меня сердце: бедный старик был похож на жалкого,
слабого, испуганного
ребенка, которого выкрали из родного гнезда какие-то цыгане и увели к чужим людям. Но обняться нам не дали: отворилась дверь, и вошла Анна Андреевна, но не с хозяином, а с братом своим, камер-юнкером. Эта новость ошеломила меня; я встал и направился к двери.
Дитя это было идолом Маргариты Карловны; чем болезненнее, чем
слабее оно казалось, тем упорнее хотела мать сохранить его; она, кажется, делилась с ним своей силой, любовь оживляла его и исторгла его у смерти.
Те, оставшись вдвоем, заметно конфузились один другого: письмами они уже сказали о взаимных чувствах, но как было начать об этом разговор на словах? Вихров, очень еще
слабый и больной, только с любовью и нежностью смотрел на Мари, а та сидела перед ним, потупя глаза в землю, — и видно было, что если бы она всю жизнь просидела тут, то сама первая никогда бы не начала говорить о том. Катишь, решившая в своих мыслях, что довольно уже долгое время медлила, ввела, наконец,
ребенка.
«“Ох, устала, ох, устала!” — припоминал он ее восклицания, ее
слабый, надорванный голос. Господи! Бросить ее теперь, а у ней восемь гривен; протянула свой портмоне, старенький, крошечный! Приехала места искать — ну что она понимает в местах, что они понимают в России? Ведь это как блажные
дети, всё у них собственные фантазии, ими же созданные; и сердится, бедная, зачем не похожа Россия на их иностранные мечтаньица! О несчастные, о невинные!.. И однако, в самом деле здесь холодно…»
— Люди, истощенные голодом, преждевременно ложатся в могилы,
дети родятся
слабыми, гибнут, как мухи осенью, — мы все это знаем, знаем причины несчастия и, рассматривая их, получаем жалование. А дальше ничего, собственно говоря…
Люди привыкли думать, что стряпать, шить, нянчить
детей — дело женское и что делать это мужчине даже стыдно. А между тем, напротив того, стыдно мужчине, часто незанятому, проводить время за пустяками или ничего не делать в то время, как усталая, часто
слабая, беременная женщина через силу стряпает, стирает, нянчит.
Когда она услышала
слабый крик своего хилого мальчика, когда потом с невольной светлой улыбкой заглянула в его младенчески сморщенное личико и нежным осторожным поцелуем прикоснулась к его теплой пунцовой щечке, она почуяла, что это
слабое, хилое, беспомощное существо — ее
ребенок и что расстаться с ним, бросить его на произвол Воспитательного дома нельзя, невозможно.
«Но, — скажут на это, — всегда во всех обществах большинство людей: все
дети, все поглощаемые трудом детоношения, рождения и кормления женщины, все огромные массы рабочего народа, поставленные в необходимость напряженной и неустанной физической работы, все от природы
слабые духом, все люди ненормальные, с ослабленной духовной деятельностью вследствие отравления никотином, алкоголем и опиумом или других причин, — все эти люди всегда находятся в том положении, что, не имея возможности мыслить самостоятельно, подчиняются или тем людям, которые стоят на более высокой степени разумного сознания, или преданиям семейным или государственным, тому, что называется общественным мнением, и в этом подчинении нет ничего неестественного и противоречивого».
Завистливая и
слабая, как
дитя, она досадовала — Людмилочкин дружок, не к ней же ведь ходит, но спорить с двумя старшими сестрами она не решалась.
В самом деле, представьте себе всю нелепость: это
дитя,
слабое, кроткое, с светлым челом невинности, и французские солдаты с тесаками, с штыками, и барабаны; да где же неприятель?
Соня, кузина Наташи Ростовой, тоже полна самоотвержения. Она покорно отказывается от прав своих на Николая Ростова, живет в семье бывшего жениха, ухаживает за его
детьми, за старой графиней. «Но все это принималось невольно с слишком
слабою благодарностью». Наташа, в разговоре с женою брата, вот как отзывается о Соне...
Разве лишь в
детях наших, в самые первые годы их возраста, можно бы было найти отдаленный, хотя и
слабый отблеск красоты этой…
Разве все пророки не были
детьми и герои —
слабыми?
— Не беспокойтесь обо мне, полковник, — отвечал Фома
слабым голосом, голосом человека, прощающего врагам своим. — Сюрприз я, конечно, хвалю: это изображает чувствительность и благонравие ваших
детей. Стихи тоже полезны, даже для произношения… Но я не стихами был занят это утро, Егор Ильич: я молился… вы это знаете… Впрочем, готов выслушать и стихи.
София Алексеевна, всегда умная и на этот раз осторожная, притворилась слишком
слабою или в самом деле не чувствовала еще в себе довольно силы явно идти навстречу сделанному ей обвинению: она старалась отыграться от него переименованием меня в Новика — звание, которое
дети боярские переставали уже носить, вступая в службу.
Но Теркин уже вскочил и сейчас все вспомнил. Лег он, дождавшись Калерии, в большом волнении. Она его успокоила, сказала, что мальчик еще жив, а остальные
дети с
слабыми формами поветрия. Серафима прошла прямо к себе из лесу. Он ее не стал ждать и ушел наверх, и как только разделся, так и заснул крепко. Не хотел он новых сцен и решил утром рано уехать в посад, искать доктора и побывать у местных властей.
Каждый стон ее раздирал его душу; каждый промежуток молчания обливал его ужасом….. вдруг он услышал
слабый крик
ребенка, и, не имея силы удержать своего восторга, бросился в комнату графини — черный младенец лежал на постеле в ее ногах.
Но это ничего не значит в сравнении с решимостью отдать в гимназию свое ненаглядное,
слабое, изнеженное, буквально обожаемое
дитя, по девятому году, на казенное содержание, за четыреста верст, потому что не было других средств доставить ему образование.
Глядя на его бледное, возбужденное, доброе лицо, Самойленко вспомнил мнение фон Корена, что таких уничтожать нужно, и Лаевский показался ему
слабым, беззащитным
ребенком, которого всякий может обидеть и уничтожить.
Яков Львович принял другое намерение: он не обратился к системе
слабых и затемненных улик, а воззвал к совести
детей, к их чувству, к их нравственному долгу спасти мать.
Девочка росла, быстро научилась говорить по-русски и была допускаема для игр к маленькой Ксюше, которая была годом старше найденыша, но не в пример ее крупнее. Тоненькая, худенькая фигура девочки, похожей на большую куклу, видимо, была первым благоприятным впечатлением, которое она произвела на маленькую Строганову. Ксюша чувствовала над Домашей свое превосходство, и это прежде всего вызывало в
ребенке симпатию к своей
слабой и маленькой подруге; симпатия разрослась с годами в привязанность.
Она ходила за
слабым, пьяным стариком отцом и за
ребенком сестры, и готовила, и стирала.
— Я не останусь в долгу у тебя, княжна, — произнес со своей обычной тонкой усмешкой Керим, — и также назову себя, чтобы не слышать от
слабой женщины, почти
ребенка, упрека в трусости: не простой барантач пред тобой, красавица. Я — Керим-Самит, бек-Джемал, из аула Бестуди.
В тот вечер на мне были узорчатые канаусовые шаровары и праздничный бешмет моей матери — костюм, в который я всегда наряжалась, когда гостила у дедушки Магомета. Белая папаха была лихо заломлена на затылок… Увы, несмотря на полумужской костюм, я была в их глазах всего лишь
слабой женщиной-подростком, девочкой, почти
ребенком.
Дети рождались
слабыми и умирали до пяти лет, жил только Мирон, неприятный, костлявый мальчишка, старше Ильи на три года.
Виновница всех этих бед,
слабая Маня, хотя и разрешилась в страшных муках мертвым, еще не сформировавшимся
ребенком, но оставалась в положении самом неутешительном.
Где бы ни была ты теперь, восхитительное
дитя Васильевского острова, по какой бы далекой земле ни ступали нынче твои маленькие,
слабые ножки, какое бы солнце ни грело твое хрустальное тело — всюду я шлю тебе мой душевный привет и мой поклон до земли.
«Подавай нам суд и правду!» — кричали они, не ведая ни силы, ни могущества московского князя. — «Наши деды и отцы были уже чересчур уступчивы ненасытным московским князьям, так почему же нам не вступиться и не поправить дела. Еще подумают гордецы-москвитяне, что мы слабы, что в Новгороде выродились все храбрые и сильные, что вымерли все мужи, а остались
дети, которые не могут сжать меча своей
слабой рукой. Нет, восстановим древние права вольности и смелости своей, не дадим посмеяться над собой».
Во внутреннем коридоре только
слабым светом горит ночник, прицепленный к стене под обручами, обтянутыми бумажными цветами. Он освещает на полу тюфяк, который расстилается для акробатов, когда они прыгают с высоты: на тюфяке лежит
ребенок с переломленными ребрами и разбитою грудью.
Или зовет Игоря протяжно, упорно, тоненьким
слабым голосом, совсем беспомощным, как y маленького
дитяти.
Князь Абрезков. Я не узнаю вас. Вы недобры, вы жестоки. Муж ее один из тех людей, про которых говорят, что он только сам себе враг. Но он еще больше жене враг. Это
слабый, совершенно падший, пьяный человек. Он промотал все свое состояние, все ее состояние, — у нее
ребенок. Как же вы осуждаете женщину, которая оставила такого человека? И то не она, а он оставил ее.
И от этой мысли атлет вдруг почувствовал себя беспомощным, растерянным и
слабым, как заблудившийся
ребенок, и в его душе тяжело шевельнулся настоящий животный страх, темный, инстинктивный ужас, который, вероятно, овладевает молодым быком, когда его по залитому кровью асфальту вводят на бойню.
«Подавай нам суд и правду!» — кричали они, не ведая ни силы, ни могущества московского князя. — «Наши деды и отцы были уже чересчур уступчивы ненасытным московским князьям, так почему же нам не вступиться и не поправить дела. Еще подумают гордецы-москвитяне, что мы слабы, что в Новгороде выродились все храбрые и сильные, что вымерли все мужи, а остались
дети, которые не могут сжать меча своего
слабою рукою. Нет, восстановим древние права вольности и смелости своей, не дадим посмеяться над собою».
Сама же эта дама держала за руки двух хорошо одетых мальчиков — одного лет пяти и другого лет трех. Оба они не спали. Значит, кроме этих двух
детей, было еще третье, которое спало. Может быть, это
слабое и больное
дитя. Бедная мать так за него беспокоится.